Глава МИД Египта Самех Шукри заявил о безрезультатности переговоров с Эфиопией и Суданом по самому больному для трех стран вопросу — строительству на Голубом Ниле плотины “Возрождение”.
Неожиданностью это не стало, поскольку ранее Каир официально обратился в Совбез ООН с жалобой на “непозитивную” позицию Эфиопии и просьбой вмешаться в “забуксовавшие” переговоры.
Шукри также выразил надежду, что Аддис-Абеба “выполнит обещание не заполнять водохранилище ГЭС до подписания соглашения” между заинтересованными государствами. Правда, на днях эфиопские СМИ сообщили, что данный процесс начался еще 8 июля. Впрочем, министр иностранных дел Эфиопии это опроверг.
Напряженность вокруг проекта, от которого зависит судьба — без преувеличения — сотен миллионов людей, да и в значительной степени Африки как таковой, резко усилилась.
Так что же такого особенного в Плотине великого возрождения Эфиопии?
Официальное название в данном случае вполне отражает суть.
С 2011 года страна строит на правом притоке Нила самую большую на Черном континенте гидроэлектростанцию. Но это не просто грандиозный и дорогостоящий (около 4,8 миллиарда долларов) проект. “Возрождение” превратилось в своего рода эфиопскую национальную идею, это главная ставка государства на социально-экономический прорыв.
Более половины стомиллионного населения Эфиопии живет без электричества. Подобное положение дел автоматически обрекает людей на беспросветную нищету из поколения в поколение, а страну — на вечную отсталость, ставя непреодолимые препоны росту экономики.
Запуск ГЭС (по официальным данным, на данный момент выполнено 74 процента работ) не только покроет внутренние нужды Эфиопии и даст мощнейший импульс для социально-экономического развития, но и позволит экспортировать электроэнергию соседям, которые также крайне в этом заинтересованы, поскольку сталкиваются со схожими трудностями.
Однако у этой благостной картины есть обратная сторона: то, что хорошо для Эфиопии, грозит серьезными проблемами государствам, расположенным севернее. Плотина на Голубом Ниле, питающем Нил, может вызвать засуху на египетских и суданских территориях, перебои в работе Асуанского гидроузла в Египте и, как следствие, удары по экономике, ухудшение жизни населения и даже голод.
А чем подобное может обернуться, наглядно показали события “арабской весны” десятилетней давности.
Ключевые причины цветной революции в Египте, свергнувшей президента Хосни Мубарака, были экономическими. На стране, являющейся крупным импортером зерна, тогда тяжело сказался мировой продовольственный кризис, повлекший в конце нулевых резкий рост цен, что усугубилось засухой 2010 года. Египет столкнулся с волной “хлебных бунтов”, которые весной 2011-го превратились в массовые политические протесты — с известным результатом.
В общем, Египет (да и не он один) прекрасно осознает, какие опасности — и социально-экономические, и государственно-политические — таят возможные проблемы на жизненно важной для страны водной артерии.
Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что жесткость позиции Египта обусловлена не только опасениями по поводу эфиопской плотины, но и державными амбициями.
В течение почти целого века страна обладала фактической монополией на Нил. В 1929 году Каир, формально вышедший из-под британского протектората в 1922-м, заключил с бывшей метрополией соглашение, подтвердившее “исторические права” Египта на великую реку. В тот момент это позволяло Лондону сохранять контроль над регионом.
По окончании колониального периода это привело к тому, что ни один крупный проект на речной системе Нила не мог быть реализован без согласия Каира.
Понятно, что это категорически не устраивало другие страны региона — особенно Эфиопию, на чьей территории образуется до 85 процентов годового водостока реки. Однако долгое время статус-кво был нерушим.
Иронично, что все изменила все та же “арабская весна”. Аддис-Абеба воспользовалась внутренней нестабильностью Египта, которому в начале 2010-х было не до серьезных внешнеполитических разбирательств, и запустила строительство ГЭС без всяких согласований с египтянами.
Теперь же поезд ушел: “Величие” вышло на финишную прямую, а нынешние политические и дипломатические усилия Каира переиграть ситуацию похожи на попытки запихнуть выдавленную зубную пасту обратно в тюбик.
Именно с этим связаны главные опасения по поводу того, как будут развиваться события дальше.
В Египте громко звучат голоса, требующие не допустить пуска эфиопской ГЭС — любой ценой, включая военную силу. Это заставляет специалистов прикидывать шансы на прямое военное столкновение. А поскольку речь идет о странах со стомиллионным населением и конфликте из-за ключевых ресурсов современного мира — пресной воды и электроэнергии, многие прогнозы выглядят откровенно пессимистично.
Однако происходящее — вызов не только для Эфиопии и Египта. Их противостояние — только один из нарастающего по всей планете множества конфликтов из-за базовых и быстро становящихся остродефицитными ресурсов, без которых невозможно не то что развитие, а просто физическое выживание человека.
История вокруг плотины “Величие” в конечном счете покажет, есть ли шанс для компромиссного разрешения подобных противоречий или в обозримом будущем они будут развиваться по формуле “победитель получает все”.
